Основополагающей психоаналитической работой, в которой было описано работу скорби, является работа З. Фрейда «Скорбь и меланхолия» 1915 года. Считается, что эту работу можно рассматривать как продолжение статьи «О введении понятия “нарцизм”» 1914 года. Действительно, сложно подойти к пониманию меланхолии без рассмотрения фазы нарциссизма. Мы знаем, что при нарциссических неврозах мы имеем дело с фиксацией на фазе нарциссизма, которая находится между аутоэротизмом и фазой объектной любви. Фрейд говорит, что нарциссизм является общим и первоначальным состоянием, из которого только позднее развилась любовь к объекту, причем из–за этого нарциссизм вовсе не должен исчезнуть. Фрейд дает следующее определение нарциссизму: «Либидо, которое мы находим привязанным к объектам, которое является выражением стремления получить удовлетворение от этих объектов, может оставить эти объекты и поставить на их место собственное Я. Название для такого размещения либидо нарциссизм» [3].

Важно отметить, что по мнению Фрейда сам по себе переход объект-либидо в Я является нормальным процессом, более того мы этот переход совершаем каждый день, как минимум, при засыпании. Но в случае, когда ставшее нарциссическим либидо не может найти обратного пути к объектам, то это ограничение подвижности либидо становится патогенным. И как раз с этим мы имеем дело при меланхолии. 

Стоит обратить внимание и на то, что в работе «О введении понятия “нарцизм”» Фрейд выделяет два способа выбора объекта: по нарциссическому типу (с которым мы имеем дело при меланхолии) и по опорному типу. Первому соответствует выбор объекта по прообразу самих себе (такого, как он сам (самого себя); такого, каким он был когда-то; такого, каким он хотел бы быть; человека, который прежде был частью его самого), в то время как второму – соответствует выбору объекта по прообразу матери или отца [4].

Итак, перейдем к работе З. Фрейда «Скорбь и меланхолия». Скорбь и меланхолия имеют общий повод для возникновения – утрату. Но имея одну причину, как пишет Фрейд, некоторые люди проявляют «болезненную предрасположенность» и вместо скорби проявляется меланхолия. Проявление меланхолии абсолютно сходное с проявлением скорби, а это и болезненное настроение, потеря интереса к внешнему миру, утрата способности любить, торможение всякой активности. Но есть одно важное отличие – при скорби не возникает нарушения чувства собственной значимости. Это  является первым отличием и особенностью меланхолии, к которому я еще вернусь. 

Еще одна особенность меланхолии заключается в том, что утрата может носить воображаемый характер, когда объект не умер реально, но он потерян как объект любви. Также Фрейд говорит о других случаях,  «когда утрата, послужившая причиной меланхолии, известна больному, когда он знает кого, но не знает, что он при этом потерял» [5].

  Обратимся к статье  С. Бенвенуто, которая, на мой взгляд, поможет прояснить эту загадку непонятной потери меланхолика. С. Бенвенуто пишет: «Фрейд отмечает, что меланхолик часто знает «кого он потерял, но не знает, что он потерял». Например, он скажет, что жизнь больше не имеет никакой ценности, потому что он расстался с Ульрике, но он не может сказать, что такого было в Ульрике, что жизнь больше не имеет никакой ценности. Фрейд не ясно говорит «эта  вещь» потеряна в тяжелой депрессии (возможно потому, что сформулировать четко это невозможно). Похоже, что ничего нельзя поделать с нарциссической ценностью «кого-то», кто потерян. Потеря красавицы Ульрике разрушает его, потому что она в какой–то мере была тем образом, который придавал значение его Я. Другими словами, для того, чтобы скорбь перешла в меланхолию, нужно не только потерять что–то ценное, но и саму ценность. Это и есть настоящий объект, который теряет меланхолик. Словом, самость имеет ценность для нарцисса в соответствии с ценностью объекта, и как только эта ценность развеивается, субъект как целое теряет ценность и становится не более чем мусором, от которого нужно избавиться» [1].

Возвращаясь к работе Фрейда, но и продолжая мысль С. Бенвенуто, отмечу, что Фрейд говорит о «необычайном принижении чувства собственного Я, грандиозное оскудение Я». Фрейд пишет: «При скорби мир становится пустым и жалким, при меланхолии таким бывает само Я. Больной характеризует свое Я как недостойное, недееспособное и морально предосудительное. Он упрекает, ругает себя и ожидает изгнания и наказания. Он унижается перед любым человеком, жалеет всех своих близких за то, что они связаны с таким недостойным человеком, как он» [5]. Но вместе с тем у меланхолика нет стыда перед другими, более того он находит удовлетворении в компрометации самого себя. И в этом Фрейд видит ключ к пониманию картины болезни – самообвинения меланхолика нужно трактовать как упреки в адрес объекта любви, которые перекладываются с него на собственное Я, т.е. при меланхолии «Я никчемен!» на самом деле значит «Ты никчемен!».

Фрейд следующим образом видит процесс возникновения меланхолии: «Произошел выбор объекта, либидо было связано с определенным человеком; под влиянием реальной обиды или разочарования со стороны любимого человека это отношение к объекту было поколеблено. Результатом стало не нормальное отвлечение либидо от этого объекта и его смещение на новый объект, а нечто иное, по-видимому, требующее нескольких условий для своего осуществления. Катексис объекта оказался не очень устойчивым, он прекратился, но свободное либидо не сместилось на другой объект, а вернулось в Я. Но там оно не нашло никакого применения, а служило только идентификации Я с потерянным объектом. Тень объекта упала таким образом на Я, которое могло быть теперь оценено особой инстанцией как объект, как покинутый объект» [5].

По мнению Фрейда одной из предпосылок для возникновения меланхолии  является нарциссический тип выбора объекта и фиксация на нарциссической фазе, к которой происходит регресс в случае утраты объекта. Фрейд пишет: «Нарциссическая идентификация с объектом  заменяет любовную нагрузку, в результате чего любовные отношения, несмотря на конфликт с любимым человеком, не должны прекращаться. Такая замена объектной любви идентификацией является важным механизмом при нарциссических расстройствах. Этот механизм соответствует регрессии от некоторого типа выбора объекта к нарциссизму» [5].

В работе «Психология масс и анализ Я» Фрейд пишет: «Идентификация амбивалентна с самого начала, она точно так же может служить выражением нежности, как и желания устранения. Она ведет себя как потомок первой оральной фазы либидинозной организации, в которой желанный и ценимый объект поглощался с едой и при этом как таковой уничтожался. Как известно, каннибал сохраняет эту позицию; он любит врагов, которых съедает, и не ест тех, кого по какой-то причине не может любить». В описании каннибалистической инкорпорации Фрейд опирается на К. Абрахама,  который первый настаивал на специфичности оральной фиксации в происхождении меланхолии. После предложения разделить примитивную фазу на два последовательных этапа, Абрахам пишет: «Второй этап, названный поздняя оральная (каннибалистическая ступень), означает в либидинальном развитии ребенка, начала конфликта амбивалентности, тогда как предшествующий период сосания может быть назван доамбивалентным. Стадия, на которой либидо меланхолика регрессирует в связи с потерей объекта, скрывает конфликт амбивалентности в наиболее примитивной форме, и как следствие, эта форма оказывается самой неожиданной и самой жестокой. Либидо угрожает объекту разрушением путем пожирания» [2] .

Фрейд также обращает наше внимание на значение амбивалентности при меланхолии, он пишет: «утрата объекта любви – прекрасный повод для того, чтобы выявить и показать амбивалентность любовных отношений» [5]. Амбивалентность Фрейд определяет как еще одну из предпосылок развития меланхолии и подчеркивает ее происхождение может быть как реальное, так и иметь конституциональный характер. Фрейд пишет:  «Если любовь к объекту, от которого нельзя отречься, тогда как сам объект потерян, нашла спасение в нарциссической идентификации, то по отношению к этому эрзац–объекту проявляется ненависть – его бранят, унижают, заставляют страдать и получают от этого страдания садистское удовлетворение». И Фрейд говорит, что меланхолику удается «окольным путем через самонаказание отомстить первоначальным объектам. [....] Таким образом, любовный катексис меланхолика, направленный на его объект, постигла двоякая участь; одной частью он регрессировал к идентификации, а другая его часть под влиянием конфликта амбивалентности была возвращена на более близкую ему ступень садизма» [5].

И Фрейд говорит, что именно этот садизм позволяет раскрыть загадку  склонности к самоубийству, из–за которой меланхолия становится столь интересной и столь опасной. Анализ меланхолии показывает, что Я может убить себя только тогда, когда в результате возвращения объектного катексиса оно может обращаться с собой как с объектом, когда оно может направить на себя враждебность, относящуюся к объекту. Так, хотя при регрессии от нарциссического выбора объекта этот объект был устранен, он оказался сильнее, чем само Я. 

Еще одной важной особенностью меланхолии является ее протекание в бессознательном, Фрейд пишет: «При меланхолии ведется множество отдельных поединков за объект, в которых борются друг с другом ненависть и любовь; первая – чтобы избавить либидо от объекта, вторая – чтобы вопреки натиску утвердить позицию либидо. Эти отдельные поединки мы не можем поместить ни в какую другую систему, кроме как в Бсз, в царство реальных следов воспоминаний (в противоположность словесным катексисам). Там же совершаются попытки избавления от печали, но в данном случае нет никаких препятствий тому, чтобы эти процессы продолжали следовать обычным путем через Псз к сознанию. Этот путь закрыт для работы меланхолии, возможно, вследствие множества причин или их взаимодействия» [5]. 

И причину протекания меланхолии в бессознательном Фрейд видит в том, что конститутивная амбивалентность была вытеснена и травматические переживания, связанные с объектом, возможно, активировали другое вытесненное и поэтому все в этих «амбивалентных поединках» исключено из сознания. 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ